Неточные совпадения
Разговор
за обедом
происходил так же степенно и истово, как всегда, а Марья Степановна в конце
стола казалась королевой.
Произошел небывалый в стенах клуба скандал. Полуянов был взят прямо из-за карточного
стола и арестован. Ему не позволили даже заехать домой.
Присутствие матушки приводило их в оцепенение, и что бы ни говорилось
за столом, какие бы ни
происходили бурные сцены, они ни одним движением не выказывали, что принимают в происходящем какое-нибудь участие. Молча садились они
за обед, молча подходили после обеда к отцу и к матушке и отправлялись наверх, чтоб не сходить оттуда до завтрашнего обеда.
Мы проговорили так до обеда, который
происходил обыкновенным порядком в зале; кушаний было множество, и, кроме моей матери и отца, который и
за стол не садился, все кушали охотно и разговаривали довольно спокойно, только вполголоса.
Вся эта беседа
происходит за круглым чайным
столом в день упомянутых именин Вязмитинова.
Перед тем как сесть
за стол,
произошло со стороны Егора Егорыча церемонное представление молодого Лябьева доктору Сверстову и gnadige Frau, которая вслед
за тем не без важности села на председательское место хозяйки, а муж ее принялся внимательно всматриваться в молодого человека, как будто бы в наружности того его что-то очень поражало.
В это же самое время на конце
стола,
за которым в числе других, по преимуществу крупных чиновников Москвы, сидел обер-полицеймейстер,
происходил такого рода разговор.
В собрании между тем
происходил шум. Все уже успели узнать, что вместо Тулузова Егор Егорыч пожертвовал пятьдесят тысяч на пансион, и когда губернский предводитель подошел к своему
столу и объявил, что господин Тулузов отказался от баллотировки, то почти все закричали: «Мы желаем выбрать в попечители гимназии Марфина!» Но вслед
за тем раздался еще более сильный голос Егора Егорыча...
При этом известии обыкновенно наступала минута сосредоточенного молчания. Слово «набор» жужжало по зале, и глаза всех присутствующих инстинктивно устремлялись к
столу, где сидели
за вистом председатель казенной палаты и советник ревизского отделения и делали вид, что ничего не слышат. Но всем понятно было, что они не только слышат, но и мотают себе на ус. А прозорливый Погудин даже прозревал весь внутренний процесс, который
происходил в это время в советнике ревизского отделения.
Плавин, кажется, остался не совсем доволен тем, что
происходило за обедом, потому что — не дождавшись даже, чтобы встали из-за
стола, и похвалив только слегка Вихрову его речь — он раскланялся со всеми общим поклоном и уехал; вряд ли он не счел, что лично ему на этом обеде оказано мало было почести, тогда как он в сущности только себя да, пожалуй, еще Марьеновского и считал деятелями в преобразованиях.
Помощник смотрителя, зная из предъявленного Елизаветой Петровной разрешения следователя, что свидание
происходит между женихом и невестой, галантно уселся
за стол в другом конце комнаты и углубился в книгу, делая вид, что совершенно не интересуется их беседой.
Капитан вставал и почтительно ему кланялся. Из одного этого поклона можно было заключить, какое глубокое уважение питал капитан к брату.
За столом, если никого не было постороннего, говорил один только Петр Михайлыч; Настенька больше молчала и очень мало кушала; капитан совершенно молчал и очень много ел; Палагея Евграфовна беспрестанно вскакивала. После обеда между братьями всегда почти
происходил следующий разговор...
Дело
происходило в распорядительной камере. Посредине комнаты стоял
стол, покрытый зеленым сукном; в углу — другой
стол поменьше,
за которым, над кипой бумаг, сидел секретарь, человек еще молодой, и тоже жалеючи глядел на нас. Из-за стеклянной перегородки виднелась другая, более обширная комната, уставленная покрытыми черной клеенкой
столами,
за которыми занималось с десяток молодых канцеляристов. Лампы коптели; воздух насыщен был острыми миазмами дешевого керосина.
Это всё то же, что
происходило последние года в воинских присутствиях: сидят
за столом за зерцалом, на первых местах, под портретом во весь рост императора, старые, важные, в регалиях чиновники и свободно, развязно беседуют, записывают, приказывают и вызывают. Тут же в наперсном кресте и шелковой рясе с выпростанными седыми волосами на эпитрахили благообразный старец священник перед аналоем, на котором лежит золотой крест с кованным в золоте Евангелием.
На небольшом клочке веленевой бумажки стояли следующие, карандашом начертанные слова:"Приходите сегодня вечером в семь часов ко мне на одну минуту, умоляю вас. Ирина". Литвинов сунул бумажку в карман и, обернувшись, усмехнулся опять… кому? зачем? Татьяна спиной к нему стояла. Обед
происходил за общим
столом. Литвинов сидел между Капитолиной Марковной и Татьяной и, как-то странно оживившись, разговаривал, рассказывал анекдоты, наливал вина себе и дамам.
Кельнер поставил блюдо на круглый столик.
Произошло небольшое движение между гостями; несколько голов вытянулось; одни генералы
за карточным
столом сохранили невозмутимую торжественность позы. Спирит взъерошил свои волосы, нахмурился и, приблизившись к столику, начал поводить руками по воздуху: рак топорщился, пятился и приподнимал клешни. Спорит повторил и участил свои движения: рак по-прежнему топорщился.
Часть стены тотчас вывалилась полукругом, образовав полку с углублением
за ней, где вспыхнул свет;
за стеной стало жужжать, и я не успел толком сообразить, что
произошло, как вровень с упавшей полкой поднялся из стены род
стола, на котором были чашки, кофейник с горящей под ним спиртовой лампочкой, булки, масло, сухари и закуски из рыбы и мяса, приготовленные, должно быть, руками кухонного волшебного духа, — столько поджаристости, масла, шипенья и аромата я ощутил среди белых блюд, украшенных рисунком зеленоватых цветов.
Он осекся и замолчал. Генеральша махнула рукой, и в этот раз так удачно, что задела
за чашку, которая слетела со
стола и разбилась.
Произошло всеобщее волнение.
— Играете в карты, бросаете золото и недавно
за вашим
столом чуть не
произошло убийство?
Иван Иванович, что с кривым глазом, натолкнул Ивана Никифоровича, хотя и несколько косо, однако ж довольно еще удачно и в то место, где стоял Иван Иванович; но городничий сделал дирекцию слишком в сторону, потому что он никак не мог управиться с своевольною пехотою, не слушавшею на тот раз никакой команды и, как назло, закидывавшею чрезвычайно далеко и совершенно в противную сторону (что, может,
происходило оттого, что
за столом было чрезвычайно много разных наливок), так что Иван Иванович упал на даму в красном платье, которая из любопытства просунулась в самую средину.
Покуда все это
происходило, Прокофий, подобно барину своему, тоже обнаруживал усиленную и несколько беспокойную деятельность; во-первых, он с тех пор, как началась война, стал читать газеты не про себя, но вслух — всей прислуге, собиравшейся каждый вечер в просторной девичьей пить чай
за общим
столом.
Песня эта имела на Ничипоренко такое же влияние, какое производил на Мефистофеля вид освященных мест: он быстро встал и положил на
стол серебряную монету
за пиво; но тут
произошла маленькая неожиданность: парень быстрым движением руки покрыл монету своею ладонью и спросил: «Орел или решетка?»
И теперь — это
происходило на второй день праздника в трактире, в кухне — Егор сидел
за столом и держал перо в руке. Василиса стояла перед ним, задумавшись, с выражением заботы и скорби на лице. С нею пришел и Петр, ее старик, очень худой, высокий, с коричневой лысиной; он стоял и глядел неподвижно и прямо, как слепой. На плите в кастрюле жарилась свинина; она шипела и фыркала и как будто даже говорила: «Флю-флю-флю». Было душно.
— Да-с, действовали ли на него эти душевные неприятности, которые он скрывал больше на сердце, так что из посторонних никто и не знал ничего, или уж время пришло — удар хватил; сидел
за столом, упал, ни слова не сказал и умер. Этот проклятый паралич какая-то у нас общая помещичья болезнь; от ленивой жизни, что ли, она
происходит? Едят-то много, а другой еще и выпивает; а моциону нет, кровь-то и накопляется.
В Чернском же уезде
за это время моего отсутствия, по рассказам приехавшего оттуда моего сына,
произошло следующее: полицейские власти, приехав в деревню, где были столовые, запретили крестьянам ходить в них обедать и ужинать; для верности же исполнения те
столы, на которых обедали, разломали, — и спокойно уехали, не заменив для голодных отнятый у них кусок хлеба ничем, кроме требования безропотного повиновения.